Диета, у которой не было имени

До середины девятнадцатого века в Европе не существовало слова

Начнём с фразы, которая ещё двести лет назад была совершенно обычной. Если в Европе восемнадцатого века человек не ел мяса, о нём говорили: он держит пифагорейскую диету. Не вегетарианскую — такого слова просто не было. Пифагорейскую. По имени философа, жившего за две тысячи с лишним лет до того.

Пифагор родился на острове Самос в шестом веке до нашей эры, а школу свою основал далеко на западе — в Кротоне, на юге нынешней Италии. Школа эта была скорее братством, чем университетом: с обетами, с молчанием для новичков, с общим имуществом. И с правилами еды. Пифагорейцы верили в переселение душ — в то, что душа после смерти переходит в другое тело, в том числе в тело животного. Из этой веры следовало вполне практическое: если в быке может жить чья-то душа, есть быка затруднительно.

Но самое знаменитое правило пифагорейцев — не про мясо. Оно про бобы. Ученикам запрещалось есть бобы, и вот тут начинается самое интересное: почему — не понимали уже в античности. Объяснений предлагали десятки. Диоген Лаэртский, поздний собиратель философских биографий, приводит сразу несколько: будто бобы вызывают тяжесть и беспокойный дух в животе, будто они причастны душе, будто человек и боб сделаны из одного вещества. Каждое объяснение звучит убедительно ровно до тех пор, пока не прочтёшь следующее.

Дальше эту мысль подхватили другие. Плутарх, грек, писавший уже во времена Римской империи, оставил небольшой трактат «О поедании плоти» — и там есть пассаж, который с тех пор цитируют постоянно. Он предлагает читателю простую проверку: если ты уверен, что животное создано тебе в пищу, убей его сам — своими руками и зубами, без ножа, без дубины, без топора. Не сможешь — значит, что-то в твоей уверенности устроено сложнее, чем тебе казалось. Через полтора века философ Порфирий написал целый труд «О воздержании от одушевлённых» — уже не короткое рассуждение, а основательное сочинение на ту же тему.

А имя у всего этого появилось совсем недавно. Тридцатого сентября тысяча восемьсот сорок седьмого года в английском приморском городке Рамсгейт, в доме под названием Нортвуд-Вилла, собрались люди со всей Англии и учредили Вегетарианское общество — первое в мире. Председательствовал Джозеф Бразертон, член парламента от Солфорда. Само слово «вегетарианец» к тому дню уже несколько лет попадалось в печати, но именно с этого собрания оно вытеснило старое «пифагореец» — окончательно и, как выяснилось, навсегда.

Остался только вопрос про бобы. В конце двадцатого века американский антрополог Соломон Кац предложил красивое объяснение: есть наследственная особенность обмена веществ, при которой конские бобы вызывают тяжёлое отравление, — и, может быть, древний запрет был культурной защитой от неё. Гипотезу тут же начали проверять — и она посыпалась. Пифагор был с Самоса, школу держал в Калабрии, а именно там эта особенность встречается реже всего — по современным подсчётам, у нуля-двух процентов людей. Так что вопрос открыт: две с половиной тысячи лет спустя мы по-прежнему не знаем, почему философу не нравились бобы. Иногда история оставляет нам не ответ, а хорошо сохранившуюся загадку.